Выставка

"Оружие и доспехи: от Средневековья к современности"

где: Отдел "Окно в Азию"

Узнать больше

Выставка "Время первых" к 360-летию Иркутска

где: Отдел "Окно в Азию"

Узнать больше

Выставка "От острога до города"

где: Отдел истории

Узнать больше

Иркутский областной краеведческий музей запускает сервис онлайн-продажи билетов

где:

Узнать больше

Иркутский областной краеведческий музей стал участником проекта «Пушкинская карта»

где:

Узнать больше

Изменения в режиме посещения музея

где:

Узнать больше

Проекты и программы

Артефакты ВСОРГО. Онгоны "Луговые женщины" и "Хоринские заянки"

Интересная легенда есть о появлении двух бурятских онгонов – «Луговые женщины» и «Хоринские заянки». Они хранятся в фондах нашего музея и принадлежат сборам выдающего бурятского этнографа и просветителя конца XIX – начала XX века Матвея Николаевича Хангалова. Он собрал обширные коллекции для музея ВСОИРГО в Иркутске и Русского музея в Петербурге. Онгоны – следующие экспонаты нашего проекта «Артефакты ВСОРГО».

Онгон «Луговые женщины» («Нугын эзыинууд» по-бурятски) распространен у балаганских бурят. «Луговые женщины» считались покровительницами покосов, лугов, утугов и улусов, но в то же время в них видели духов, охраняющих детей и домашний скот. По некоторым данным, они были дочерями самого неба – Эсэгэ Малаан Тэнгри. Их местопребыванием считались луга.

На этих онгонах изображены три женщины. Их рисовали по-разному: на одних они очень суровые, на других веселые, похожие на милых кудрявых девочек с косичками. Но их объединяет одна легенда: при переезде в брошенном улусе оставили старух, которые могли быть бременем на новом месте. Они умерли от голода и холода, перед этим прокляв неблагодарных односельчан. На новом месте жительства начались болезни, падеж скота, непогода и неурожай. Тогда люди сделали онгон, начали его кормить и поить, и «Луговые женщины» стали покровительницами скотоводства и земледелия.

А также покровительницами целых улусов, поэтому их можно отнести к родовым онгонам бурят. Хранились они в берестяных сумочках внутри юрты, в мужской, правой ее половине, с онгонами хозяев огня, водяных ханов, зурагтаном и хозяевами козла.

Существует сходный сюжет о хоринских девицах-заянках («Хориин хоёр заяан»). Двух сестер-сироток мачеха выгнала из дома, они погибли мучительной смертью. Девушки были потомками разных шаманских родов по материнской линии и после смерти начали наводить порчу на скот. Ягнята умирали до тех пор, пока не был сделан онгон. Духи девушек вознеслись на небо к тэнгриям, где получили звание «заян» – святых. Так у хоринских бурят появлялись женские онгоны, к которым женщины обращаются в трудную минуту.

У «Хоринских заянок» было право собирать людей для коллективных шаманских обрядов. В Прибайкалье с ними связаны так называемые найгуры или боолоошины – от слова «боолэхэ» («шаманить») – шествия толп людей, охваченных религиозной экзальтацией. Найгуры часто возникали в период больших эпидемий и охватывали ряд улусов и даже ведомств. Их практиковали тункинские, байкало-кударинские и баргузинские буряты. Особенно частыми и массовыми они были в последней четверти XIX – начале XX в. Последний найгур в истории бурят наблюдался в 1934 году на Ольхоне.